Структура личных имен

Структура кумыкских имен, хотя и разнообразна, в целом может быть представлена следующими моделями:

Вышеизложенные соображения относительно структурирования антропонимов могут быть своего рода ориентиром при дальнейшем, более углубленном исследовании их словообразовательного аспекта.

В разряд двухосновных антропонимов включаются и двойные имена. Выделение их в особую структурную группу антропонимов представляется нецелесообразным по причине двухкомпонентности их состава. Встречающиеся в мужском и женском кумыкском именнике мотивированные имена относятся в зависимости от количества в их структурах антропооснов либо к разряду двухосновных (Гюлзаман = гюл + заман), либо к разряду одноосновных (Сабанчы от сабан). Следует отметить, что в составе двухосновных антропонимов наряду с полноосновными структурами с неизмененными компонентами содержатся прототипы с сокращенными первыми или вторыми основами, так называемые “сложносокращенные” имена (по терминологии апеллятивной лексики). Точная картина структурного построения сложносокращенных имен оказывается довольно пестрой. Здесь можно выделить следующие наиболее типичные группы словообразовательного оформления этих опорных имен: а) усеченная основа + полная основаАбдурагьим от Абдулрагьим; б) основа + усеченная основа: Гюлбес от Гюлбостан, Гюлхан от Гюлханым.

Как показывает моделирование, по своему морфологическому строению дериваты мужских личных имен подразделяются на а) морфемные, б) абброморфемные, т.е. образованные вопреки морфемным швам в прототипах, когда изменению подвергается либо одна, либо сразу две составляющие его части. Появление абброморфемных дериватов возможно при сокращении не только морфологически членимых (сложных и производных), но и морфологически нечленимых (корневых) антропонимов.

По месту сокращения опорных единиц производные личные имена делятся на: а) инициальные, с отсеченной финальной частью; б) финальные, с элиминированной начальной частью; в) медиальные, с редуцированными одновременно инициальной и финальной частями прототипа.

По данным подсчета, самым продуктивным способом обогащения усеченной антропонимии в кумыкском языке является одноразовое сокращение.

При сопоставлении опорных и усеченных имен было установлено, что число производящих и производных единиц не совпадает. Это объясняется тем, что на базе одного и того же имени возможно образование нескольких усечений по принципу объемности и ступенчатости. Образование вторичных единиц осуществляется при ступенчатой деривации по формуле именная единица → усеченная единица → усеченная единица: АбдурагьманАдуманАду.

Тенденция “к сокращению длины имени за счет устранения из его состава избыточных компонентов, без которых имя может продолжать функционировать как имя” Восточнославянская 1972: 349 характерна для всех языков.

Возникновение нескольких вторичных единиц на базе одной и той же первичной позволяет говорить о действии в сфере производства усеченных мужских имен помимо одноразового или одноступенчатого сокращения прототипов, ступенчатого, или объемного их усечения. Наличие ступеней деривации может создать впечатление об отсутствии каких-либо правил, регулирующих образование кратких антропонимических форм. Ближайшее рассмотрение усеченных имен, их сопоставление с исходными, однако, показывает, что определенная степень предсказуемости все же существует. Заслуживает внимания, прежде всего тот факт, что большинство антропонимов подвергаются одноразовому усечению.

В результате анализа морфологической структуры производящих простых имен было установлено, что основная масса их представлена: 1) десубстантивными именами; 2) деадъективными именами; 3) девербальными именами.

В основе десубстантивных имен лежит имя существительное: гюл “цветок”, нар “гранат”, бал “мед”, алтын “золото”, къойчу “чабан”, бёрю “волк”.

Деадъективные имена были созданы на базе прилагательных: батыр “мужественный, сыйлы ”уважаемый“, гёзел ”красивая“, гиччи ”маленькая, маленький“, уллу ”большой“, къара ”черный“, акъ ”белый".

Девербальные имена являются отглагольными образованиями: Ольмес “не умрет”, Къалсын “пусть останется”, Къоркъмас “мужественный”, Алыпкъач (алып “взяв” + къач “беги”), Таймас “не уйдет” и др.

Однако существует группа имен, которую нельзя отнести ни к одному вышеперечисленному блоку. Это сложные имена, образованные от разных частей речи: Аллагьверди “Бог дал”, Къызтаман “хватит девочек”, Эртувгъан “родился мужчина”.

Десубстативные имена представляют собой соединения:

1) двух именных субстантивных основ: Айгюн, Айдемир, Гюлкъыз, Гюлчечеч, Наркъыз.

2) имени прилагательного и имени существительного: Байгиши, Гиччибек, Къартай, Къарагиши, Аривзат.

3) глагол + имя существительное: Таманкъыз, Токътархан, Оьлмесхан, Къалыркъыз, Къайтбек.

Девербальные имена построены по модели: существительное + глагол: Эртувгъан, Тункъатар, Гюнтувгъан.

Особый интерес с точки зрения морфологических свойств представляют двухкомпонентные имена. Они характеризуются не только частеречным многообразием составляющих их компонентов, но и специфичностью употребления этих компонентов.

Соединение антропонимических основ в двухкомпонентные имена обуславливалось, как известно, лингвистическими и социальными факторами.

В качестве первых компонентов десубстативных имен со структурой “прилагательное + существительное” употребляются антропоосновы, принадлежащие к разряду качественных прилагательных, обозначающих свойства и качества: Пашманханым (пашман “печальная” + ханым “госпожа”), Аривжан (арив “красивая” + жан “душа”), Аривай (арив “красивая” + ай “луна”), Гиччихан (гиччи “маленький” + хан), Къарамурза (къара “черный” + мурза “господин”).

В качестве первого компонента десубстантивных имен, построенных по модели “глагол + существительное”, используются непереходные глаголы.

В качестве первых компонентов деадъективных конструкций “существительное + прилагательное ”использовались разнообразные по лексикограмматическому разряду имена существительные, как конкретные, так и абстрактные: Жанарив (жан “душа” + арив “красивый”), Гюнарив (гюн “солнце” + арив “красивое”, Гиччихан (гиччи “маленький” + хан).

Антропонимизация слов, заимствованных из арабского языка, происходит на собственно арабской почве, а также на почве объединения арабского антропокомпонента с тюркским или персидским. В антропонимиконе исследуемого периода имеются сложные личные имена, соответствующие следующим лексико-генетическим моделям: арабский компонент + арабский компонент (Магьамматали, Исламгьажи), арабский компонент + персидский компонент (Магьамматмирза, Алимирза), персидский компонент + арабский компонент (Мирзали, Гюльмагьаммат), арабский компонент + тюркский компонент (Гьажигиши, Гьажикъыз), тюркский компонент + арабский компонент (Аймаржан, Айпатимат)

Сложилось мнение, что онимическая лексика может пополняться:

  1. путем онимизации нарицательных имен: Темир, Мелевше, Бюлбюл, Чечек;

  2. путем заимствования готовых имен или именных основ из других языков: Маржан, Якъут, Болат, Сабур;

  3. путем искусственного создания имен из лексики своего языка: Айбатыр, Гюнарив, Сыйлыкъыз, Аривжан;

  4. путем деривации на базе собственного имени своего языка: Оракъчы, Сабанчы, Тавлу, Гюллер Теория и методы ономастических исследований: 71.

Следует отметить, что наряду с чистым заимствованием и чистой деривацией в кумыкской антропонимии имеет место и деривация на базе заимствований.

В кумыкском языке непроизводный антропоним состоит из одного слова, которое, как и в других тюркских языках, “может быть исконным общетюркским или принадлежать одному тюркскому языку, может быть и заимствованным словом” Мусаев 1984: 219.

Характерной чертой кумыкских непроизводных антропонимов является то, что в их образовании участвуют в основном имена существительные и прилагательные.

Таким образом, можно сделать вывод, что в образовании кумыкских антропонимов, как производных, так и непроизводных, наиболее активно участвуют имена существительные (“поскольку имена личные – единицы номинативные, первостепенное значение в процессе их образования приобретают основы имен существительных”) (Ономастика 1988: 8), реже – имена прилагательные.

Числовые определения, используемые в качестве личного имени, помимо реального порядка рождения детей в семье, у многих народов связаны с древней символикой чисел, различной у разных народов. Т. Ж. Жанузаков, указывая на давнее существование в казахском языке личных имен, образованных от чисел, отмечает, что этот способ является одним из наиболее древних и распространенных мотивов наречения именем и что он присущ не только всем тюркским языкам, но и индоевропейским, семитским и др. (Жанузаков 1970: 196). К. М. Мусаев пишет, что у большинства тюркских народов “в образовании антропонимии участвуют названия чисел 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 12, 14, 15, 20, 30, 40, 50, 60, 70, 80, 90, а также названия сотни, тысячи и десяти тысяч..” Мусаев 1984: 218.

К числу “необязательных, но довольно часто встречающихся именных основ” относит имена числительные А. В. Суперанская Суперанская 1969: 29.

В кумыкской антропонимии таких имен почти нет. Алтав усеч. от алты “шесть”+ тав “гора”; Алтай древнетюркск.-монгольск. 1. Высокая гора, покрытая лесом. 2. Золотая гора, Юзбек от юз “сто” + бек, Мингарив “тысячикратно красивая”

В количественном отношении производные имена более распространены, чем непроизводные.

В результате анализа морфологической структуры производящих простых имен было установлено, что основная масса их представлена: 1) десубстативными именами; 2) деадъективными именами; 3) девервальными именами.